Гранатовый сок

В понедельник на Бессарабке (центральный рынок Киева) всегда был выходной день. Но это когда было? В советские времена. Решили с мужем всё же зайти. Ага, на входе табличка «Круглосуточно». Баранину мы нашли только в одном месте. Продавец – типичный селянин из Черкащины.. Лицо расплылось в улыбке, а в глазах – хитринка. «Жена Ваша, - это он моему мужу, после выдержанной паузы - очень хозяйственная и… – посмотрел ещё раз на меня - любит торговаться». Купили мы ошеек черкасского ягнёнка за 40 гривень кило - 2 килограмма. Наш продавец ещё уступил граммов 200, да вдобавок наговорил кучу комплиментов. C ними надо быть построже. А баранина предназначалась для долмы.
Виноградные листья тоже оказались только в одном месте. 10 гривень за 100 граммов. Но это уж слишком! Муж сказал: «Дороже колбасы, в колбасу как-никак труд заложен! А что листья? Собрал да посолил». С другой стороны рядов азербайджанец продавал гранаты. Тут же разливал свежевыжатый сок. «Вы только попробуйте!» - «Сколько?.. Попробовать». Он наливает стаканчик: «10 гривень». Сок отличный. Кисло-сладкий с приятной терпкостью. Сергей Параджанов называл гранат «античным фруктом». В его фильме «Ашик Кериб» гранат – символ жизни и смерти, красоты и гармонии. Съёмки фильма проходили возле Красного моста, на границе Азербайджана с Грузией. Сколько раз я переезжала этот Красный мост! А в фильме через эту речку переплывал Ашик Кериб, герой древней турецкой сказки . «Откуда гранаты?» - спрашиваю. «Из Азербайджана». - «Знаю. Откуда?» - «Из Сабирабада». - «Я жила в Азербайджане». - «?» - «В Кировабаде, Гянджа (это древнее название, которое восстановили)». - «А сколько лет там жили?» - «Я родилась там, 21 год». - «А я из Закатал, 35 км от Гянджи. Теперь в Азербайджане лучше; лучше, чем на Украине. Собираюсь переезжать туда… - оценив мою недогадливость, земляк добавил - Нефть». - «Ну, конечно, лучше: армян и русских выгнали, теперь лучше». Он улыбнулся: «Это политика». Я не выдерживаю: «Да, стравили народы. Даже кладбища не оставили, сравняли с землёй». - «Это где армяне». - «А какая разница?!» - «Да, конечно, нехорошо кладбище трогать». Так мы вели полудипломатический полуоткровенный разговор, а потом он выдал: «Я вообще-то не азербайджанец, я аварец».
Про аваров (обров) я недавно читала у Льва Гумилёва. Наследники древнего Турана - это те арийцы, которые не приняли учение Заратустры в 6 веке до Рождества Христова, в отличие от ариев, впоследствие персов, которые отделились в Иран. Первые сохранили верность древним богам – дэвам и стали туранцами. Проще говоря, Заратустра расколол ариев на иранцев и туранцев, и туранцы вынуждены были сменить Родину. Приаралье, как пишет Гумилёв, из «Турана» превратилось в «Туркестан». Некоторое время, по словам историка, авары считались исчадием кочевой Азии, ибо действительно произвели жестокие опустошения в Германии, на Балканском полуострове и, особенно, в Моравии. Также они оставили о себе память и на Руси: разбили в 7 веке после Рождества Христова антов – древних славян. Но потом они бесследно исчезли. «Погибоша аки обре», - писал русский летописец Нестор (Лев Гумилёв. «Тысячелетие вокруг Каспия», Москва, 2007).
Погибоша, да вот не все. Один, во всяком случае, потомок, стоит на Бессарабском рынке в Киеве и торгует гранатами. Он обещал нам перекупить виноградные листья у той продавщицы, что заломила высокую цену: «Я сам у неё беру за 4-5 гривень. Жена делает…» И тут мы одновременно произносим, он – «голубцы», а я - «долму». То ли он решил, что так понятнее будет, то ли авары и в самом деле долму называют голубцами? Сомневаюсь. Назвался он Магомедом. Стало быть, мусульманин. Авары после победоносных нашествий всё же были покорены тюркютами. Ну, да ладно. Всучил он нам литровую банку свежего гранатового сока за 70 гривень. Просил, правда, 100. Даже сказал, что богатые у него берут за 150. Я не стала спорить: как это, они берут за 150, если он продаёт за 100, или он запрашивает 150? Тут либо он лукавит, либо Восток действительно дело тонкое.
У нас всё проще. Заметно проще. Когда мы уже вышли из Бессарабки и спускались в переход, продавец баранины из Черкасс стоял наверху лестницы, и, опершись на парапет, с кем-то говорил по мобильному, а ступеньками ниже девушка, вооружённая профессиональной камерой с длинным объективом, снимала его широкий задний план. Фотосессия, судя по всему, обещала быть долгой. И мы не стали мешать.
Вот она, глобализация: гранатовый сок, Бессарабка, баранина… Черкассы…. этот особый черкасский выговор с плавающей не то «о» не то «а». Не забыть бы спросить аварца, читал ли он Гумилёва?..